След в истории (80-летию атомной отрасли посвящается)

10 апреля 2025

Продолжаем публикацию воспоминаний участника испытания первой советской атомной бомбы РДС-1 Евгения Владимировича Вагина.

Второй этап испытаний (торпеды для ЯЗ — прим. ред.) прошел довольно гладко... Все шло хорошо, работы подходили к концу, но все же ЧП произошло. При одном из пусков двигатели у торпеды отказали, и она затонула на глубине 50 м. В БЗО — снаряженная плита-отметчик, ступени предохранения все сняты, что делать?

Решили посоветоваться с представителями завода. С. И. Борисов остался на водолазном ботике, а меня руководитель испытаний взял с собой. На торпедном катере быстро «долетели» до завода, собрались в кабинете директора. Было решено на лебедках поднять торпеду на поверхность и отбуксировать ее к берегу, где восстановить последнюю ступень предохранения и попытаться отстыковать высоковольтные разъемы от блока автоматики. А может быть, и расснарядить плиту-отметчик, снять электродетонаторы. С этой целью я взял с собой тару для электродетонаторов, и мы двинулись в обратный путь. С нами также отправился и директор завода.

Торпедный катер подошел к водолазному боту, директор перешел на бот и спросил, кто добровольно пойдет на поиски торпеды. Место, где она затонула, было примерно известно, но на такую глубину спускаться в легких водолазных костюмах было запрещено.

Согласился идти на дно один здоровый молодой парень. Ему помогли одеть костюм, проверили связь, стукнули по шлему, и он пошел. Торпеду нашел быстро, так как вода в озере Иссык-Куль очень прозрачная, видимость хорошая. С лебедок спустили тросы, водолаз зачалил торпеду и приготовился к выходу. Поднялся небольшой ветерок, ботик стало раскачивать, то натягивая, то ослабляя трос. По правилам с выхода из такой глубины положено сделать несколько выдержек водолаза на разных глубинах, чтобы он не заболел кессонной болезнью. Но водолаз, зная, что торпеда с зарядом, на каждой остановке, не выдерживая положенного срока, торопил: «Поднимай быстрее!» Когда он поднялся на бот и снял костюм, у него из ушей тоненькими струйками текла кровь. Директор завода быстро отправил его на транспортировочном катере на завод, где имелась кессонная камера.

Торпеду лебедками подтянули к борту, и бот малым ходом пошел к берегу. В самом низком месте бот ткнулся носом в берег, а поскольку головная часть торпеды намного выходила за нос бота, то БЗО оказалось на суше. Регулируя натяжение тросов, лебедками торпеду плавно опустили на берег... Наступила наша очередь. Я расстыковал разъемы и поставил на них заглушки. Затем извлек из центральной розетки пробку с КД и передал ее Сергею Ивановичу Борисову, а взамен получил пробку с фальш-КД (закороткой). Заменив все пробки с КД, мы сделали торпеду менее опасной (на плите-отметчике все равно оставалось ВВ), после чего головную часть закрыли, торпеду стащили на воду, причалили к транспортному катеру и отправили в сборочный цех.

Еще один казус приключился уже по нашей с Борисовым вине. Дело было так. Испытания подходили к концу, и в это время пожаловали гости, какие-то чины из ВМФ в звании не ниже капитана 2-го ранга, три или четыре человека. Они присутствовали на предпоследнем пуске, прибыв к плашкоуту на МО-4. Испытания прошли удовлетворительно, гости остались довольны. Оставался последний пуск торпеды, в БЗО которой был установлен ШЗ с индексом «К», т. е. в ШЗ вместо ЦЧ стоял алюминиевый керн. Мы такой заряд называли контрольным. Для испытания торпеды с таким зарядом был выбран узкий длинный залив, в конце которого был установлен щит, при ударе о который заряд срабатывал.

При сборке торпеды «К» присутствовали представители ВМФ. Ходовую часть доставили за выгородку, чтобы состыковать ее с БЗО, но прежде надо было снарядить ШЗ электродетонаторами. Перед операцией снаряжения все люди из сборочного цеха удалялись. Согласно инструкции ТБ, в выгородке оставались два человека снаряжающих и один — контролер из числа руководителей от КБ-25. Вот тут и приключился казус. Сергей Иванович Борисов, как ответственный за ТБ, обратился к представителям ВМФ с предложением покинуть сборочный цех на время снаряжения. Им это очень не понравилось, но пришлось подчиниться. Потом они отплатили нам по-своему. Нас, после окончания работ, обещали доставить до поселка Рыбачьего на МО-4. Но обидевшиеся на нас офицеры перед своим отъездом оставили распоряжение: «охотников» не посылать. Пришлось нам добираться на самоходке.

Последний опыт прошел удачно. Взрыв был не очень громкий — прошел под водой, зато рыбы мы собрали много. Тут были и маринка, и голый осман, и особенно много было чебака.

Не только работа

Хочу рассказать, как мы проводили свободное время. Иногда вместе с солдатами охраны ловили неводом рыбу. Несколько раз я ходил на охоту с инспектором спецотдела КБ-25 Иваном Даниловичем Руденко. Он брал с собой в экспедицию ружье. Мы ходили на уток, а стреляли по очереди.

Несколько раз директор завода выделял нам грузовик ГАЗ-53, и мы ездили в горы. Один раз были в Теплоключенке, где был санаторий местного значения, там мы с Сергеем Ивановичем попробовали радоновые ванны. Температура радоновых источников была около 80 градусов, но текла вода по трубам, проходившим по горной речке, и за это время остывала.

Возили нас в Джеты-Огуз, что в переводе с киргизского означает «семь быков». В этом гранитном ущелье стояли семь гранитных столпов высотой метров 20–30 с отвесными стенами. Как-то раз шофер из местных возил нас в долину цветов. Правда, добрались мы до нее с трудом, машина еле шла в гору. Когда наконец доехали, обомлели: красота неописуемая, все цвета радуги на поле. Я видел такое зрелище впервые. Иногда в заводском ДК крутили фильмы, там же был отличный бильярдный стол. Иногда ездили в Пржевальск.

Наконец работы были окончены, нужно было уничтожить оставшиеся КД и запасные части из ВВ для плиты-отметчика. Нужно было как-то их подорвать, а на заводе никаких источников высокого напряжения не было. Я пошел в транспортный цех, нашел магнето с редуктором, который при вращении давал около 10 кВ, приделал к редуктору ручку — подрывная машинка готова. Сложили остатки ВВ в металлическую банку, и на катере вчетвером переехали на противоположную сторону залива. К. Бавыкин и М. Студенецкий остались на берегу, а мы с Борисовым полезли в скалы. Забравшись на довольно приличное расстояние, я установил банку между камнями, протянул пару проводов метров на двадцать, подключил провода изолентой к контактам КД и поместил в банке с ВВ, прижав его крупным камнем. Укрылся за скалой и подключил провода к магнето. Потом крутанул ручку и взрыв. Мы пригнулись, а камни полетели к берегу, где прогуливались Бавыкин и Студенецкий. К счастью, никто не пострадал. Мы спустились на берег, и катер доставил нас к пирсу...

За время командировки мы поистратили деньги, а впереди — еще несколько суток пути, и нужно чем-то питаться. Посмотрели свое имущество. У меня оказалась лишняя рубашка, у Борисова — брюки и кожаная куртка военных времен. Пошли на базар и сбыли все это за не очень высокую цену. Купили ведро яиц (засыпали их опилками), две буханки хлеба и пол-ящика копченого чебака, благо он был очень дешевый. На пятые сутки прибыли в Москву. Зашли в контору на Цветном бульваре и взяли аванс в счет зарплаты. А на следующий день прибыли на объект.

Послесловие

После всех описанных мной экспедиций я продолжал работать в отделе 49 КБ-2, занимался исследовательскими работами и разработкой взрывных узлов...

В 1989 году в честь сорокалетия первого испытания атомного заряда начальник 5 ГУ МСМ Г. А. Цырков организовал вручение памятных подарков от министра, именных наручных часов с гравированной надписью. В здании ОЗК в небольшом зале собрали оставшихся в живых участников первого испытания. Присутствовали и гости, приглашенные из разных отделений. Те, кому позволяло здоровье, выступили с воспоминаниями. Затем Цырков вручил подарки, и все на память сфотографировались...

Участники первых испытаний 1949 года (фото 1989 г., автор нижний ряд, крайний слева)

В 1989 году в нашем городе оставалось 14 участников первого испытания... Второй раз нас собрали в день открытия музея атомного оружия, 14 ноября 1992 г. Я думаю, что мои воспоминания оставят, пусть небольшой, но след в истории создания атомного и ядерного оружия.

Источник: «Ветераны Сарова» (https://vk.com/@-209183865)